Тюльпаны, медузы и брутализм: интервью с фотографом Яном Шлегелем

Придя на седьмой этаж музея в день интервью, я увидела работы Яна Шлегеля во второй раз — впервые мне удалось рассмотреть их во время открытия. Тогда, заметив архитектуру, ботанику, подводную съемку и кадры планктонов, у меня возникли вопросы: в чем же главный интерес автора? И как он определяет границы своего творчества? «Прелесть фотографии в том, что она не имеет лимитов, — улыбаясь ответил мне Ян. — Это мой способ познания мира».

И в случае со Шлегелем множество тем не подразумевает быструю их смену — фотограф может исследовать интересный ему объект годами. К примеру, чтобы создать серию My Secret Garden («Мой тайный сад»), Ян направился в Амстердам, закупил сотню луковиц тюльпанов, высадил их в своем небольшом саду и ждал весны. А когда цветы взошли и покрыли весь двор, он сорвал несколько и отнес в студию — фотограф крутил и раскрывал цветки по нескольку часов, стараясь понять каждый и запечатлеть форму. «Я никогда до этого не занимался садоводством. Но мне было интересно, почему люди готовы отдавать такие деньги за букеты и наблюдать, как они умирают; мне хотелось проникнуться растениями и их формой», — говорит Ян. После проявки отпечатков фотограф выкладывал получившиеся снимки на обеденный стол и наблюдал — часами он ходил мимо них, пытаясь понять, удалось ли ему передать текстуру и неповторимые контуры цветка. К слову, именно поэтому Шлегель снимает только на черно-белую пленку. «Она отсекает все лишнее и дает зрителю насладиться предметом и его особенностями. Заметить то, что обычно остается вне внимания».

Но часы, проведенные в студии за съемкой своих садовых цветов, не сравнятся со временем, которое Ян провел исследуя медуз — центральных персонажей выставки. Около двух с половиной лет фотограф не только путешествовал по миру в поисках выдающихся видов, но и проходил обучение в университете, изучая их. Для Шлегеля фотопроект «О пришельцах, русалках и медузах» не просто серия кадров, но и глубокое изучение темы, погружение в нее, даже если объект исследования — на дне моря или океана. Полупрозрачные создания, будто дрейфующие сквозь бесконечное водное пространство, сфотографированы на самом деле в стеклянном аквариуме. В одном из них Ян не стал отключать подачу кислорода на время съемки, чтобы создать ощущение, будто медуза парит в космосе на фоне миллиардов звезд.

И если медузы для фотосерии Шлегеля были добыты из 27 водоемов, то планктоны, которые стали героями серии «Жизнь на Земле», — из всех морей на Земле. Во время подготовки к проекту Ян учился работе с микроскопом, вновь прослушал курс лекций. Узнав, что планктоны — основа пищевой цепи и старейшие существа на планете, которые производят 50% всего кислорода и формируют половину белых облаков, Ян осознал, что проект стал чем-то большим, чем просто личный интерес. «Я понял, что мир должен увидеть этих ребят», — говорит он. Фотограф снимал на среднеформатную камеру через микроскоп, добившись того, чтобы планктон раскрылся идеально посередине кадра. Для каждого из образцов он выделял всего три кадра.

И в случае с фауной, уловить которую невероятно трудно, и в случае с монументальной архитектурой, Ян не изменяет своему принципу — он терпеливо ждет. Серия Silent Giants («Тихие гиганты») охватывает города от Еревана до Неаполя и демонстрирует работу фотографа со статичными объектами. За каждым кадром — недели наблюдений и ожидания. «Иногда я делал первый снимок только спустя четыре дня. Я приходил снова и снова, но здание не поддавалось мне», — рассказывает Ян. К слову, во время поездки в Москву фотограф успел снять несколько сооружений, которые, возможно, станут продолжением серии. Среди них — «Дом авиаторов» Андрея Меерсона и гараж «Интуриста» Константина Мельникова.

С бруталистскими гигантами перекликается серия фотографий кактусов под названием Liebkosungen — единственная в зале, которая не переведена на английский язык. Значение слова Ян Шлегель описывает как «возможность отдаться любви без страха» и говорит, что над снимками он работал, переживая личные события. В непростое время была создана и серия полароидов The Last of Its Kind («Последние в своем роде»), провожающая зрителей выставки. Будучи запертым во время карантина, Ян создал несколько кадров с цветочными натюрмортами (растения — из того самого сада) на разных стадиях увядания. Вдохновившись нидерландскими живописцами, он использовал просроченную пленку Polaroid 809 и 803, которая не производится почти 20 лет, — каждый экземпляр автор находит с большим трудом. С помощью редких моментальных снимков, которые позволили ему творить в ограниченном пространстве комнаты, фотограф показал увядание объекта на фото.

На вопрос о фотографах, повлиявших на его художественный вкус, Ян Шлегель назвал Карла Блоссфельда, Бернда и Хиллу Бехер, Ричарда Аведона и Ирвина Пенна. Их всех объединял неисчерпаемый интерес к окружающему миру — будь то серия кадров водонапорных башен, фрагменты растений или портреты знаменитостей и работяг. Это любопытство, как и любовь к фотографии, он пронес сквозь годы — из детства во взрослую жизнь. Как говорили его родители: кажется, он родился с камерой в руках.