Вечный двигатель: как архитектура депо повлияла на ТОН-ЦЕНТР

Геометрия депо — двадцать два пролета, поворотный круг, купольный световой фонарь — стала отправной точкой для будущей концепции ТОН-ЦЕНТРа. «Еще на первых этапах работы над развитием территории площади трех вокзалов было понятно, что ей нужен не просто качественный девелопмент, а смысловой центр, — вспоминает Ирина Дзюба, идеолог ТОН-ЦЕНТРа. — И когда мы оказались в Круговом депо, стало очевидно, что именно это здание может им — этим центром — стать. Меня сразу поразили масштаб, архитектура и само ощущение движения, которое здесь сохранилось. Возникло чувство, что это место может снова стать частью городской жизни — только уже в новой роли».

Здание Кругового депо Николаевской железной дороги — памятник промышленной архитектуры. Его история началась в 1846 году, когда стартовало строительство Николаевской железной дороги — первой крупной магистрали Российской империи, соединившей Санкт‑Петербург и Москву. Архитекторами проекта стали Рудольф Желязевич и Константин Тон, автор Большого Кремлевского дворца, Николаевских вокзалов в Москве и Санкт-Петербурге (сегодня — Ленинградского и Московского). 

«Когда меня впервые пригласили на объект, я сделал „домашнюю работу“, — с улыбкой вспоминает Сергей Мешалкин, арт-директор ТОН-ЦЕНТРа. — Имя Константина Тона мы знали еще с юности (Сергей — выпускник МАРХИ. — Прим. WoL): это невероятно значительный архитектор, важный и с точки зрения влияния, и с точки зрения новаторства. Все-таки вокзал — это объект повышенной опасности, эргономичный и технологичный, максимально гибкий и при этом функциональный. Поэтому, когда мы туда попали, я подумал: „Неужели это тот самый депо-центр, в котором стояли поезда и разворачивались на 360 градусов?“. Меня поразила сама технология — вместо стрелки использовался поворотный круг».

Первым делом команда обратилась к архивам и чертежам. Во второй половине XIX века депо активно модернизировали, с начала нового столетия здание принимало все больше и больше составов. В советский период с переходом на тепловозную и электрическую тягу, эксплуатация постепенно сходила на нет, пока в 1980‑е годы не прекратилась вовсе. Около тридцати лет здание приходило в запустение, вплоть до того, что часть секций оказалась разрушена, несмотря на статус объекта культурного наследия.

«Железнодорожные пути действительно проходили почти впритык к зданию, и несколько секций не уцелело, — рассказывает Сергей. — Поэтому наша команда старалась наполнить памятник именно жизнью, реставрацией как таковой мы не занимались. Весь обновленный ТОН-ЦЕНТР иллюстрирует формулу, которой я вообще часто следую в архитектуре: я представляю культурную институцию „на гастролях“, то есть как временную архитектуру: она заполняет пространство необходимыми функциями, но не претендует на кирпич, кровлю и конструкцию. Мне всегда хочется, чтобы любой архитектор, приходящий в уже существующее здание, находил бесшовный путь приспособления инфраструктуры. Чтобы человек, не отвлекаясь на визуальный шум, видел и воспринимал красоту здания целиком, как первоисточник, дошедший до наших дней».

Здание выполнено в стиле эклектики с акцентом на элементах позднего классицизма. Красный кирпич, ритмичные арки и пропорции фасада воплощают характерный для середины XIX века промышленный стиль: функциональность сочетается с эстетической выразительностью. «Если обратить внимание на план — здание секционное, — обращает внимание Сергей. — Эти секции — бывшие гаражи, где непосредственно останавливались поезда. Они и позволили нам отделить входную зону от общественной и „бытовой“ — той, что закрывает необходимые функции вроде гардеробов. Так что сама архитектура — ее лучевая система — во многом уже определила, как распределить пространство, никак не вторгаясь в архитектуру свода».

Особое место в архитектуре депо занимает купол — символ равновесия и инженерного мастерства своего времени. Легкий металлический каркас перекрывает огромный пролет без внутренних опор. Рациональность инженерной мысли здесь перекликается с сакральной архитектурной традицией. Художественный руководитель ТОН-ЦЕНТРа Катя Бочавар вспоминает, что именно купол подсказал будущий формат институции. «Он натолкнул нас на мысль, что пространство должно быть не только и не столько выставочным, сколько событийным — здесь уникальная акустика, возникшая благодаря почти храмовой архитектуре внутри круглого зала. Это то, что осталось от кольца, где раньше были стойла для паровозов. До нас дошла только его часть: здание было частично реконструировано и демонтировано, чтобы проложить путь для „Сапсанов“. В центре — двойной поворотный круг, сцена. С одной стороны, она напоминает о паровозах, которые здесь когда-то разворачивались, — собственно, для этого здание и строилось. С другой — повторяет архитектуру самого ТОН-ЦЕНТРа».

Близость поездов, купольность, греко-римский амфитеатр — все это не просто учитывается, но и вдохновляет авторов создавать произведения специально для этого пространства. «А меня, как художественного руководителя, оно вдохновило и на саму концепцию, — отмечает Катя. — Мне посчастливилось войти в проект с самого начала и придумывать, чем ТОН-ЦЕНТР станет. Так сложилась программа, в которой все события сайтоспецифичны — то есть неотделимы от архитектуры. Пространство само диктовало, что в нем должно происходить».

«Поэтому ТОН-ЦЕНТР получился не просто выставочной площадкой, а живой культурной институцией, — подчеркивает Ирина. — Нам было важно, чтобы архитектура не стала декорацией, а сама стала частью культурного опыта. И теперь здесь встречаются современное искусство, музыка, театр, образование и городская жизнь».