Первая дача: новый музейный дом в Переделкине

«Конечно, в 1930-е годы дома создавались не из самых хороших материалов, поэтому многое сейчас утрачено. В разное время его достраивали, меняли, поэтому до нас дошла лишь мозаика из комнат — с перегородками, потолком „Армстронг“, гипсокартоном», — говорит Дарья Беглова, руководитель Дома творчества.

Строители говорили, что со зданием будет настолько тяжело, что проще снести и построить новое. К тому же внутри не было артефактов, музей сложно было сделать мемориальным и посвятить одному человеку — ведь через него прошло множество судеб. «Но с самого начала стало ясно, что сам дом — и есть главная ценность, именно его важно сохранить», — продолжает Дарья.

Специалисты по реставрации из компании «КМТ» проделали масштабную работу — поскольку основа дачи поплыла, единственным вариантом было построить новый конструктивный скелет. «Дом поднимали, под него заливали фундамент, а затем создавали каркас. И теперь на этом каркасе дом фактически висит».

После конструктивных вмешательств началась работа с внутренним наполнением, за которую взялись архитекторы бюро Blockstudio. С Переделкино Ивана и Наталию Трофимовых связывает долгая история — они уже проектировали коворкинг в помещении столовой Дома творчества, поэтому глубоко погружены в контекст.

«Когда мы приехали смотреть дачу, там шла стройка, — вспоминают Иван и Наталия. — Нас поразил этот вид. Внутри стоял каркас, а эти старые, абсолютно беспомощные стены парили в воздухе. Но они уцелели и висели как скелет». Стояла задача создать помещение, легко адаптируемое под разные экспозиции, — наполнение музейного дома будет постоянно меняться, рассказывая истории и судьбы жителей писательского городка. «Было важно, чтобы любой новый куратор мог настроить это пространство под себя, — говорит Иван. — Наша работа в хорошем смысле слова должна была стать достаточно незаметной. Чтобы после посещения музея возникал вопрос: что же тут делал архитектор?»

Сперва в разговорах часто фигурировало слово «музей», но позже стало понятно, что это все же история про дом. «Все-таки это дача, — говорит Наталия. — Поэтому мы сохранили привычную структуру: входную зону, спальню, кухню. Мы спроецировали жизнь в доме, оставив функциональное зонирование».

Конечно, это не мемориальный дом-музей — наполняют комнаты живые инсталляции, состоящие не только из предметов, но и звуков, запахов, записей разговоров. Содержание всегда будет меняться, поэтому нельзя было создать интерьер, который «забетонирует» пространство. Архитекторы использовали модульные системы и перегородки. «Специальными экспозиционными ширмами можно зонировать большие помещения, восстанавливая таким образом историческую планировку. Но лестница осталась у нас на прежнем месте, как и зона прихожей», — рассказывает Наталия.

Пройдя небольшой музейный магазинчик, можно попасть на кухню. «Это одна из самых важных частей, особенно в переделкинских дачах», — уточняет Дарья. Именно там все собирались, чтобы пообщаться, а разговоры стали основным предметом изучения музейного дома.

«Я все думала, какой же должна быть экспозиция — ведь на даче жило множество разных писателей разных эпох, у всех интересные судьбы, все их работы стоит обсуждать и читать. Как же об этом рассказать? Дома выдавались пожизненно, и после смерти вещи исчезали, новый хозяин менял все по собственному усмотрению, — рассуждала Дарья. — Поэтому здесь нет материальных ценностей, Переделкино — это встречи, разговоры, дискуссии, в которых и рождались произведения».

Благодаря современным технологиям разговоры обрели звучание — система умного дома от Sber транслирует как живые, так и сгенерированные голоса жителей городка. Чтобы их создать, команда Дома творчества проделала масштабную работу: изучила переписки, мемуары, дневниковые записи, чтобы узнать, что же было на устах писателей в те времена.

Погрузиться в атмосферу старой дачи помогают и запахи, и интерактивные инсталляции. Одну из них — «Писательские столы» — создал художник Алексей Лука, представив сразу десять предметов, которые могут существовать как вместе, так и по отдельности, использоваться как для хранения экспонатов, так и в качестве самостоятельного арт-объекта.

«Они ассоциируются с совершенно разными столами писателей, — говорит он. — Один, например, сделан из старых досок и обклеен газетой, другой состоит из панелей от старых столов 1980-х. Есть и такой, который частично обит сукном. Не было задачи привязываться к конкретному писателю и времени. Поэтому они все будто сотканы из совершенно разных материалов».

Кроме того, в одной из комнат можно заметить обуглившуюся стену — стало очевидно, что здесь раньше стояла голландка. «И это стало поводом рассказать и о переделкинских пожарах», — говорит Дарья. Сейчас в комнате помимо печи можно увидеть и обожженные вольтеровские кресла — часть нынешней экспозиции, посвященной Виктору Шкловскому.

«В его книге „Ход коня“, в честь которой названа выставка, есть описание голода в Петрограде. В эти голодные 1920-е годы сжигали мебель — пышную, из дворцов, а потом, когда мебели уже не осталось, сжигали и книги. Но не могли сжечь их, не прочитав».

Но все же главными хранителями времени, памяти и разговоров здесь остаются стены старой дачи. Их бережно сохранили: покрыли специальным составом, защищающим от пыли, и поместили в рамы. Они не скрыты за стеклом, лишь иногда закрываются рулонными шторами. В любой момент их можно открыть — и буквально прикоснуться к истории, вдохнуть аромат старой дачи, а может быть, даже уловить отголоски историй, свидетелями которых эти стены когда-то были.