ОБРАЗ ЖИЗНИ ХУДОЖНИЦЫ КРИСТИНЫ МАНУЧАРЯН

Тут и там в мастерской, где мы встретились с Кристиной для съемки, на стены опираются готовые холсты и наброски, на спинки кресел — вазы и скульптурные объекты. Высокое напольное зеркало прислоняется к уже много раз окрашенной двери, которая слой за слоем приоткрывает свои предыдущие оттенки. На слои культуры опирается и само творчество Кристины: художница работает сразу с несколькими медиумами, а для выражения своих идей обращается как к многовековой истории Армении, так и к современному развивающемуся «диджитал-фольклору». В одном пространстве здесь существуют традиционный орнамент, птица-посланник и произведение на тему непрочитанного сообщения в телефоне.

«На самом деле искусство было со мной с детства, — делится Кристина. — Я училась в художественных школах Серова и Андрияки, постоянно рисовала, но тогда не могла и представить, что это может стать карьерой. Потом мой путь немного свернул в другую сторону: я поступила в МГИМО на международную журналистику, начала работать в медиа и моде. Недавно нашла свое приветственное письмо для коллег в Vogue, где рассказывала, что мечтала бы сама иллюстрировать статьи. Так иногда и получалось. В какой-то момент я поняла, что искусство все равно остается тем, к чему я постоянно возвращаюсь, и решила уже всерьез выстраивать собственную практику». Так Кристина поступила в Московскую школу современного искусства, потом — в Летнюю академию искусств в Зальцбурге, а сейчас продолжает обучение в Бельгии, в PXL-MAD School of Arts.

Бэкграунд работы с текстом прослеживается и сегодня — например, в серии ваз-комиксов. «Меня особенно интересует близость в цифровую эпоху, — отмечает Кристина. — Мне любопытно исследовать этот странный диджитал-фольклор, который мы создаем каждый день: текстовые и голосовые сообщения, скриншоты, мемы, бесконечные Zoom calls, виральные фразы, которые исчезают в информационном потоке, плейлисты, которые стали новыми любовными письмами. Интересно рассматривать этот цифровой след как артефакт нашего времени».

К другим артефактам — минувших времен — отсылают проекты Кристины, вдохновленные армянской культурой, мифологией и ремесленными традициями. Художница изучает, какие истории стоят за орнаментами, рельефами, керамикой, и переосмысляет их в своей практике. Именно так и удается вместе с другими авторами формировать в Армении абсолютно новую — и невероятную — арт-среду. «Я рада, что этим летом присоединилась к фестивалю Notations от фонда Hosq, — признается Кристина. — Так мы в компании ста художников работали над собственными проектами прямо в национальной филармонии. У меня до сих пор мурашки от того, как это волшебно было! И я безумно счастлива, что познакомилась там с моим кумиром — художницей Венерой Казаровой. Мечтаю однажды создать в Армении свою мастерскую и резиденцию».

Отчасти поэтому сегодня особое внимание Кристина уделяет именно керамике: «Признаюсь, с ней я работаю каждый день. Так как в армянской традиции (да и во всех древних культурах мира) у керамики — своя роль, мне безумно любопытно создавать своего рода диалог эпох через форму и современные истории. Мне нравится, что это одновременно живопись и объект. Я могу буквально рисовать вокруг формы, заставляя зрителя двигаться вокруг предмета и постепенно читать его. Однако я думаю скорее сериями и идеями, нежели конкретными медиумами. Иногда идея сразу просится на холст, иногда ей нужна керамика, а иногда — рисунок или текстиль».

Сейчас Кристина продолжает работать над серией о коммуникации в онлайне, готовится к blazar 2026 (на ярмарке молодого современного искусства художница предстанет на стенде галереи Deep List), обдумывает проект для мастерской в Бельгии. А еще — переезжает: та самая мастерская, с описания которой мы начали этот текст, становится еще одним артефактом — в личной истории Кристины. «Очень грущу по этому поводу, но при этом чувствую и предвкушение нового большого этапа для меня».

В планах и мечтах — сделать серию рассказов с иллюстрациями и в целом дать больше пространства тексту внутри произведений. Поэтому мы и задаем Кристине последний на данном этапе вопрос: «Если бы твое искусство могло говорить, как думаешь, что бы оно сказало?» — «Наверное, I have an urgent message for you („У меня для тебя срочное сообщение“. — Прим. WoL). У меня даже есть работа с таким названием, и мне кажется, эта фраза довольно точно описывает состояние нас всех сейчас. Но когда ты подходишь ближе, оказывается, что сообщение может быть совсем не срочным. Может быть, там просто написано Call me back pls; Have a good night xx или Let’s go touch some grass („Перезвони мне, пожалуйста“; „Спокойной ночи, целую“ или „Пойдем потрогаем траву“. — Прим. WoL). Наверное, самое важное сообщение — это попытка одного человека просто связаться с другим».